Роман Храпачевский (khrapachevsky) wrote,
Роман Храпачевский
khrapachevsky

Category:

Слегка обалдевши от прочитанного

Попал в руки сборник статей одной международной конференции - научной т.е. (среди организаторов Институт востоковедения РАН, СО РАН и несколько сибирских универов). Хотя конференция была давно, более 15 лет назад, но там много чего интересного.
Но одна статья меня просто как мешком пыльным по голове шарахнула - такого жЫра я давно не читывал. А самое обидное - автор вполне приличный востоковед, в своей теме авторитетный.
Но что он в этой статье понаписывал по истории нашествия Тимура в 1395 г. и причин его ухода с границ Руси - "это неописуемо, профессор!" (с) к/ф "Собачье сердце". Имя его я открывать не буду (на вопросы кто это тоже не отвечу), но сам текст размещу - "потомкам в назиданье".
См. под катом

Шесть веков назад, преследуя разбитого на Тереке Тохтамыша, Тимур вышел к верховьям Дона. Русь ожидала на­шествия пострашнее батыева. Но взяв Елец и простояв там две недели, грозный завоеватель повернул на восток. Вско­ре с Золотой ордой было покончено. Чудесное избавление Руси от страшной угрозы изумило и современников, и потом­ков. «Что за преславное чудо! Что за великое диво», — чита­ем в «Повести о Темир Аксаке». — Какое милосердие к на­роду христианскому!».

В указанной «Повести» спасение Руси объясняется чудом иконы Богоматери Владимирской; с 1395 г. праздник данной иконы отмечается в день святых Андриана и Наталии. Одна­ко достойна внимания реальная ночва самого чуда. Чудо за­ключается в бескровной, «нерукотворной» победе над Тамерланом. Как и всякое явление, чудо имеет свою структу­ру, свой механизм действия. Всякая победа — хотя бы и «не­рукотворная» — тоже его имеет. С точки зрения военной на­уки победа есть понятие психологическое — явление, застав­ляющее противника отказаться от своих намерений. По пре­данию, Богородица явилась Тимуру и отвратила его намере­ния от Руси; видение спасло русскую землю. Это видение Пресвятой Богородицы Тимур Аксаку заслуживает присталь­ного внимания, но не может и не должен восприниматься буквально. Это метафора — и весьма важная.

Что же в реальности стояло за данной метафорой? Вряд ли Тимур, выступавший, как правило, рукою Аллаха и мечом Пророка, мог быть остановлен образом св. Марьям — матери исламского пророка Исы. Трудно — если вообще возможно— представить, что на свете могло бы устрашить этого грозно­го, искусного и неукротимого стратега, воистину потрясшего вселенную.

Отступление Тимура тем более невероятно, что он в 1395 г. подходил к завершению строительства своей сверхдержавы. Им были практически нейтрализованы все центры силы тог­дашней Евразии. Золотая орда доживала последние дни, один шаг оставался до вассалитета Византии, еще два — до подчинения Монголии и Китая. Вести о победах Тимура при­ходили на Русь отовсюду. Не зная конкретных намерений этого мирового арбитра, ей было чего опасаться. Какое же чудо сотворила Русь при помощи Богородицы для своего спа­сения?         

Одна из русских военных медалей времен Екатерины II содержит парадоксальный девиз: «Кротостью враг поражен». Что есть кротость? Это не пассивность, не покорность судь­бе, а упорство, настойчивость, гибкость, хладнокровие, ис­кусство. Это — инициатива, умение деликатно внушить про­тивнику свою волю: «Твердо в деле — мягко в обращении». Источник чуда 1395 г. стоит поискать здесь.

Руси можно было опасаться чего угодно, но только не импульсивных, либо случайных шагов Тамерлана. «Безрас­судная храбрость — дочь бесов», — не уставал он напоми­нать своим подчиненным. А они составляли лучшую армию мира. Более того! Вся его геополитика, вся стратегия была, как правило, предельно четко, научно спланирована. Каж­дый шаг своей 16-летней борьбы с Тохтамышем Тимур вы­верил до миллиметра и секунды. Стратегическая методоло­гия Тимура, как и его кумира Чингис-хана, восходит к уче­нию древнекитайского классика Сунь-цзы. А кредо Сунь-цзы — «воевать и побеждать, не сражаясь». Оно подразумевает ставку не на вооруженное насилие, а на морально-психоло­гическую нейтрализацию и дезорганизацию противника, не на разрушение или уничтожение, а лишь нарушение. Само­му вооруженному насилию здесь отводится вторичная, но важ­ная демонстративно-психологическая роль. Еще до войны и боя противник опутывается невидимыми, но прочными сетя­ми геополитических диверсий, сами же военные действия проходят по схеме войсковых учений — от задачи к задаче и заданному результату. Противник бывает побежден зара­нее, когда еще сам этого не замечает, когда теряет стратеги­ческую инициативу и утрачивает контроль над событиями. грубое насилие здесь только вредит.

«Благоразумие покоряет царства, даже не поддающиеся мечу», заявлял Тамерлан. Его ннтегративная геополитика никогда не полагалась на вооруженное насилие, а опиралась на все силы и средства цивилизации. Тимур возглавлял го­сударство — кентавр, с его единообразием войска и обще­ства, где все профессии и сословия соответственно их воз­можностям были расставлены по «боевому расписанию». Ис­торики были для Тимура вторым офицерским корпусом. Опи­раясь на них, он максимально использовал потенции прош­лого и будущего. Учение Сунь-цзы Тамерлан развил и усо­вершенствовал. Наконец, «Тамерланов мозг» стал эпитетом идеально работающих генеральных штабов армий XX в.: дан­ное определение принадлежит русскому Сунь-цзы XX в., ге­нералу-востоковеду А.Е. Снесареву.

Беглое знакомство с Тимуром позволяет думать, что чу­десное видение Богородицы коррелирует с тамерлановым видением места и роли Московской Руси в тогдашнем мире, их стратегической оценкой. По ключевым параметрам геопо­литики Тимур не мог не признать в ней как минимум равно­го противника. Он стоял на пороге Куликова поля... Для него не было секретом, что московские князья по примеру Александра Невского в борьбе с игом овладели тонким ис­кусством Сунь-цзы. Подготовка и ведение Куликовской бит­вы служат образцовой иллюстрацией этого бессмертного уче­ния. Тамерлан знал и понимал, что стратегическая инициа­тива им уже утрачена. Вся Русь как один человек подня­лась на борьбу, прошла всеобщая мобилизация, на Оке про­исходило стратегическое развертывание. Ветераны Куликова поля достали свое оружие и переоделись во все чистое. Тем самым Русь явила свою организованность и высокий мораль­ный дух. Атаковать же здоровые государственные организмы как они есть ни Сунь-цзы, ни сам Тамерлан не решались са­ми и не рекомендовали другим. Их следовало или ослабить диверсиями (это процесс более длительный), или оставить в покое. Попытка чисто военного решения, непродуктивная в стратегии вообще (на Востоке это открыли задолго до Клау­зевица), могла обернуться против самого Тамерлана.

И действительно, театр войны в излучине Оки оказался Куликовым полем, только многократно увеличенным в мас­штабе; той же ловушкой из бассейнов 7 рек (причем 7-я — опять Непрядва). Обход этой излучины Оки восточнее Ряза­ни в направлении Мурома также ничего не давал: сплошные дефиле, леса и болота. На этой местности Батый мог спра­виться с раздробленной Русью; с Русью сплоченной тут не справился бы и сам Тамерлан. Потому армии Тимура и Василий I застыли в режиме стратегического выжидания друг против друга. Но в отличие от позднейшего «стояния на Угре» между ними простирался целый театр войны от Епифани до Коломны. «Выжидать в состоянии гарантии непобеди­мости» — не мог не вспомнить Тимур формулу Сунь-цзы. Еше в молодости у Тимура был свой собственный прототип «стояния на Угре». Тогда он, как позднее Иван III, победил противника глубоким заходом в тыл. Но теперь у него таких шансов не просматривалось. В сентябре 1395 г. ни его армия, ни войско Василия Дмитриевича не спешили сойти со своих мест: с них сойдя, они оказались далеко в не равном, и не луч­шем положении. Но не вполне было равным их положение и теперь. По Сунь-цзы, победа состоит уже в том, что удержа­но то что есть и не понесен ущерб. С этих позиций победа уже была одержана Русью, сумевшей сдержать Тимура. Одержав максимум пиррову победу, тот рисковал своей им­перией. С другой стороны, также политической, война с Ру­сью вовсе не имела большого смысла: Москва была если не потенциальным союзником в борьбе с Тохтамышем, то пози­тивно нейтральным государством. Убедившись в этом, Тимур оставил ее в покое.

Такова объективная подоплека чудесного избавления Ру­си. Но поведение людей по своей природе субъективно. На месте Тимура иной человек мог и не столь реалистично оце­нить реальную обстановку, мог действовать неадекватно. Ка­кова могла быть и была субъективная (т.е. собственно чу­десная) основа чуда Богородицы Владимирской? Тамерлан требовал, чтобы геополитическая мощь его империи «горой вырастала в глазах неприятеля, обрушиваясь на него тяж­ко и мерно», т. е. с гипнотической неотвратимостью рока, как бы в замедленном немом кино. А на Руси эта модель не сработала. Почему?

Говорят, что «гора с горою не сходятся». Чудо же 1395 г. как раз в том и состояло, что гора с горою сошлись. «Гора» геополитики Тимура была трехъярусная: снизу просматривался потенциал войны явной, в зоне облаков — потенциал борьбы и стратегии скрытой, а в снеговой заоблачной выси — потенциал борьбы герметической, неосязаемой и бесшумной. В "безоблачную" погоду эта высь ослепляла своим сиянием, а в непогоду (и не только) — грозила осадками и обвалами. Сунь-цзы называет хорошо скомпонованные силы и средства геополитики «круглым камнем, летящим с высокой го­ры». А что представляла собою другая геополитическая «Гора» — русская?

Это можно было узнать воочию, посетив в мае 1996 г. (провозглашенного ЮНЕСКО годом Тимура) выставку «Сок­ровища русских монастырей» в московском музее «Коломен­ское». В данном контексте сама экспозиция выставки пред­стает своего рода чудом. Середину зала точно напротив входа перекрывал стенд с образом Спаса Нерукотворного — русского военного герба и символа стратегии открытой. Но не знамена со Спасом остановили Тимура. Тогда что же? Такие «экраны» как стенд с образом Спаса, в Китае издревле перекрывают прямой проход от ворот усадьбы к дверям до­ма — защита от злых духов, летающих по прямой. Перефра­зируя Тамерлана, заметим: «Прямолинейность суждений — дочь бесов». Но обойдя щит, как это делают китайцы, можно было увидеть в глубине зала иконы Богоматери Горы Нерукосечной (побольше размером) и совсем маленький образ Софии Премудрости Божией. Первая — символ стратегии скрытной; причем с «горы нерукосечной» как бы сам собою срывается камень и убивает врага (этот камень фигуриру­ет у Сунь-цзы). Гора недвижна, Богоматерь — бесстрастна. Чьими же невидимыми руками, какими силами сброшен с го­ры камень?

София — чей оплот храм Соломона — символизирует стратегию герметическую. О ней Тимур говорит как о своих многочасовых размышлениях, а Сунь-цзы — как о «победах замыслом»; для Тимура это шахматная игра с роком «в ти­ши дальних покоев». Что написано на ступенях храма Соло­мона и Софии, что символизируют его «7 столпов мудрости»? Написано: Вера, Надежда, Любовь, Чистота, Смирение, Бла­годать, Слава. Но в старой солдатской песне неспроста по­ется: «Наша слава — Русская держава». Значит, слава есть совокупное могущество державы. Но какова формула этого могущества? Ее подсказывает А.Е. Снесарев. Ресурсы (при­родные и людские) плюсуются с экономическим и военным потенциалами. Эта сумма умножается на другую сумму — жизненно важных интересов (приоритетов), их осознания (понятий) и приемов деятельности (технологий). Теперь по­дымаемся шаг за шагом по ступеням храма Софии, а имен­но: ресурсов Веры, капитала Надежды, силы Любви, Чисто­ты приоритетов, Смирения понятий, Благодати как техноло­гии духовно-практической деятельности. Каждый компонент стратегической формулы (она универсальна для общества, государства и личности), является производным от предыдушего: ступени ведут вверх. Резонно предположить, что генерал Снесарев — сын священника и внучатый племянник знаменитого просветителя митрополита Евгения (Болховитинова) — выстроил свою формулу по модели храма Премуд­рости Божией.

В том или ином виде эти гармонические соответствия ведомы как древнекитайской космологии, так и космологии исламской — а Тимур опирался на обе эти культурные традиции. На те же самые традиции опирались так или иначе в своей стратегии Александр Невский, Дмитрий Донской, их преемники. В результате тамерланова огнедышащая «Гора», двинувшись к пределам Руси, была встречена и остановлена «Горой Нерукосечной». Эта гора хоть и выглядела внешне поскромнее тамерлановой, но метко метала камни как Давид из своей пращи. А Тимур меньше, чем кто-бы то ни было, стремился оказаться Голиафом: всю свою жизнь он не про­сто подражал Давиду, но жил его жизнью.

Итак, чудо Богоматери Владимирской как спасительницы Руси в 1395 г. вряд ли может быть адекватно оценено вне контекста образов Богоматери Горы Нерукосечной и Софии Премудрости Божией. Своей моральной высотой, боеготов­ностью и бескровной победой Москва заслужила оценку «от­лично» по 5-балльной стратегической шкале. Выставить ей эту «пятерку» на великом историческом экзамене был вынуж­ден сам Тамерлан, не раз потрясший вселенную.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments